|
Беседа военкора «КП» В. Баранца с полковником Будановым нынче в Сети - не редкость. Правда, сам автор написал о своем герое так: «с человеком, которого одни считают настоящим русским офицером, а другие – преступником». Редакция КС тоже решила опубликовать этот диалог – для тех, кто не «считает», а для кого Юрий Буданов был и остается русским офицером, полковником Русской армии.
Для тех, кто ни ни миг не усомнился в этом, кого не сбила с толку ни брехня заморских правозаЩЩИТников, ни вонь желтой прессы, ни позорное судилище над боевым офицером, ни предательство власти. Мы публикуем его для тех, кто давно понял: расправа с полковником Будановым – только «пробный шар». Сограждане тогда отмолчались, наивно полагая, что с приговором ему инцидент будет исчерпан. Зря они так думали. Все только начиналось.
Сегодня Будановых сотни. Их вина уже не только в том, что они выполняли приказ, что воевали, они виноваты уж тем, что офицеры, что в Русской армии, что патриоты, что не алкаши, не дегенераты, а умные, сильные, порядочные, да еще и русские!..
Но не без добрых людей этот мир, поэтому сегодня мы можем узнать правду, что называется, из первых уст.
Предоставим же слово Юрию Буданову. Мы не слышали его почти 9 лет.
«Я ожидал, что на встречу он приедет с бородой, в черных очках и с каким-нибудь капюшоном, прикрывающим лицо. Как это обычно делает тот, кто не хочет, чтобы его узнавали. Кому стыдно смотреть людям в глаза. Кому много раз стреляли в лоб и в спину жгучим, как пуля, словом «убийца!» И обещали отомстить. А он пришел без темных солнцезащитных окуляров, в обычной кепчонке на поседевшей голове. Его щеки были выбриты по-офицерски свирепо (до лакового синеватого блеска, будто на инспекторскую проверку).
- Не боишься пренебрегать маскировокой? – спросил я его.
- После войны и зоны я не знаю, что такое «бояться», - дерзким будановским тоном ответил он.
С этого и начался наш разговор.
Личное дело. Буданов Юрий Дмитриевич. Русский. Родился 24 ноября 1963 года в Донецкой области (Украина). Отец был кузнецом, мать – дояркой.
После школы был призван в армию. Со срочной службы поступил в Харьковское высшее командное танковое училище. Лейтенантом был направлен в Южную группу войск (Венгрия). Командовал взводом и ротой. После вывода советских войск из Восточной Европы – переведен в Белоруссию. Отказался принимать белорусскую присягу. Дальнейшая служба – в Российской армии (Забайкалье). Там из командира роты вырос до командира 160-го гвардейского танкового полка. В 1999 году попал на войну в Чечню. Участник боевых действий. Награжден двумя Орденами Мужества. Женат, двое детей.
27 марта 2000-го года полковник Буданов был арестован за убийство, разжалован в рядовые, лишен наград. Осужден Северо-Кавказским окружным военным судом на 10 лет строго режима. Отсидел 8 лет и 10 месяцев. В январе 2009 г. по определению Димитровоградовского городского суда условно-досрочно освобожден.
- Юрий, чем для тебя была «вторая Чечня» - антитеррористической операцией, «мочиловкой», гражданской войной?
- Для командира полка Буданова она была выполнением приказа Верховного главнокомандующего по защите территориальной целостности моей Родины от чеченских бандформирований.
- А Буданов мирного времени и Буданов военного времени – это два разных человека?
- Нет. Это один и тот же человек. Потому что армия и в мирное, и военное время была сутью моей жизни. Армия на первом месте, армия на втором месте и только, может быть, на третьем месте все остальное – семья, родители.
- Тебе приходилось видеть много смертей, твой полк нес потери. Это вызывало чувство мести, злости, озверения?
- Это вызывало чувство обиды. За то, что и с нашей, и с той стороны погибают лучшие представители мужского населения. Тяжело было видеть, когда здоровый молодой человек на твоих глазах превращался в труп.
- То есть, тебе одинаково было жалко и своих подчиненных, и боевиков?
- И те, и другие – граждане России. Когда граждане одной страны убивают друг друга – это самое мерзкое, что можно придумать.
- И, тем не менее, полковник Буданов с его полком безжалостно «мочил» чеченцев.
- Я уничтожал вооруженных боевиков. Бандитов, вредителей, диверсантов. Мирные чеченцы и чеченцы-террористы – это разные люди.
- Я помню телекадры: комполка Буданов приказывает стрелять из пушек и браво говорит в камеру: «С Рождеством, ребята!» Это что было, удальство? Кураж? Позерство?
- То была обычная, ежедневная работа. Без предупреждения перед Новым годом на наблюдательный пункт моего полка (у нас он назывался «стратегической ямой») приехала группа телевизионщиков на двух бэтээрах. Во главе с офицерами воспитательного отдела штаба Объединенной группировки, то бишь, замполитами. Они это дело любят! Ну и по желанию трудящихся был произведен залп двух артиллерийских дивизионов по разведанным целям боевиков. Никакого там куража не было. Плановая боевая пальба, но с показушным оттенком… Признаю.
- Известно огромное количество случаев, когда во время войны боевики отрезали нашим солдатам и офицерам головы, засыпали их живьем в ямы, прибивали гвоздями к деревьям, простреливали колени, локти, сажали на кол. Для тебя лично война и мораль – вещи совместимые или нет?
- Какие бы высокие цели не были у войны, она всегда грязь, смешанная с потом и кровью солдата или офицера. Грязь физическая, психологическая, нравственная, просто душевная. Кто воевал, тот знает. Но если ты по приказу выходишь на поле боя, размышляя о том, что убивать противника вообще-то аморально, ты уже не боец. Ты тряпка. Тебе не воевать, а цветочки нюхать надо.
- И все же для тебя были на войне какие-то ограничители? Или был расчет на то, что война все спишет?
- Самый главный ограничитель – это сохранение жизни моих подчиненных и мирного населения.
- Но ведь Эльза Кунгаева тоже вроде относилась к мирному населению?
- Это кому-то так хотелось считать… У меня было немало оснований думать по-другому…
- Ты хочешь сказать, что…
- Я хочу сказать лишь то, что если противник не сдается, он должен быть уничтожен. Все! Без комментариев.
- Давай вспомним тот самый роковой день. Итак, твой полк стоит в районе…
- Все, что касается того дня, подробно описано в 46 томах уголовного дела. Суд все это дело исследовал и вынес мне приговор. Обсуждать эту тему я больше не хочу.
- А ты согласен с решением суда?
- Я согласен с решением суда. За исключением двух аспектов. Первый: я не был насильником. Второй: мне Ордена Мужества вручали, когда я еще не был преступником. Я свои ордена не под забором нашел. И папа граф мне их не вручал. По наследству. Это награды вообще-то за кровь и пот моих подчиненных. Зачем их было забирать?
- Ты считаешь, что ордена отобрали не у тебя, а у твоих бойцов?
- Да, я так считаю. Один кадровик уже после того, как я совершил преступление, перечеркнул списки моих бойцов, представленных к наградам. Даже посмертно!
- Только что ты сказал, что совершил преступление. Я не ослышался?
- Нет.
- То есть, ты признаешь, что совершил преступление?
- Признаю.
- А когда ты вместе с подчиненными шел в село, где жила Кунгаева, ты был трезв?
- Если бы я был нетрезв, экспертиза бы это установила. Я был трезв, но «с остаточным явлением». Я выпил 200 граммов водки за 12 часов до ЧП. Эксперт математическим расчетом моего живого веса, разделенного на количество граммов спиртного, вывел формулу… То есть, у меня алкоголь находился в крови. Который держится дней 15…
- Ого! Ну, тогда я никогда трезвым не бываю. Наверное, даже сейчас. Но позволь спросить на полном серьезе: Эльза действительно была снайпером?
- Повторяю: обо всем, что касается материалов уголовного дела, я закончил разговаривать 25 июля 2003 года.
- Что это за дата?
- Это когда мне вынесли приговор. Я эту тему не обсуждаю даже в кругу своих родных и близких. Категорически!
- Почему такой принцип?
- Потому что за совершенное преступление я понес наказание и несу наказание. Возвращаться к прошлым грехам я пока не собираюсь. Наступит судный день, тогда поговорим с Создателем.
- Ты говоришь: «несу наказание». Какой смысл ты вкладываешь в эти слова?
- А такой, что я по-прежнему являюсь осужденным.
- Бывшим осужденным.
- Нет. У меня просто изменен режим содержания. Из-под стражи я выпущен условно-досрочно. А так я все еще осужденный. Моя судимость погасится только через 8 лет. В моих документах навсегда останется приписка «привлекался к уголовной ответственности». Это волчий билет до конца жизни. Это наказание я и несу.
- Чеченские правозащитники утверждают: нет ни одного доказательства, что Кунгаева была снайпером.
- Бога ради, пусть говорят. Они поэтому и являются правозащитниками. Это их право.
- Что было самой большой выдумкой адвокатов Кунгаевой?
- Не выдумкой, а самой большой гнусностью! Утверждение, что я насиловал Кунгаеву.
- Но ведь в прессе до сих пор гуляют какие-то документальные доказательства, акты, заключения.
- Я могу представить тебе документ с официальной печатью, что я президент Гондураса. Еще раз говорю: все, что касается якобы изнасилования, – фальшивка.
- Есть вопросы, на которые ты не получил убедительного ответа от пострадавшей стороны?
- Есть: если семья Кунгаевых не чувствовала никакой вины своей дочери перед русскими солдатами, почему же тогда драпанула в открытые окна, когда узнала, что придется отвечать на мои вопросы?
- Когда ты понял, что совершил преступление?
- Да, я так думаю, что минут через 40. Суть преступления – лишение жизни человека.
- Когда ты все понял, не было желания застрелиться?
- Сгоряча желание было. Потом рассудил, что помимо Кунгаевой и себя, я добью своих родителей и свою семью. И я решил: «Заслужил – получай и хлебай!».
- Какое у тебя оружие было?
- Пистолет Макарова.
- Кто приказал сдать оружие?
- А какой-то подполковник…
- Из прокуратуры?
- А он не представлялся. Командир полка первому попавшемуся подполковнику оружие не сдает. Я ему сказал: «А ты мне его выдавал? Пошел на … отсюда!»
- А когда все-таки сдал пистолет?
- Я его не сдал. Я его бросил на землю. Скажем так, под ноги вышестоящему командованию.
- Была ли у тебя надежда, что дело замнут?
- Нет. Ни малейшей. Я себе воздушные замки не строил.
- Как отреагировали на ЧП твои подчиненные?
- Подчиненные были в течение 4 дней выведены в Сибирский военный округ, потому что отказались под давлением давать показания на командира.
- Сколько человек было выведено?
- 1500. Сначала их построили. Потом в течение суток пытались выбить показания всеми правдами и неправдами.
- А как отреагировали твои вышестоящие командиры?
- Их позицию комментировать не хочу. Как говорится, каждый трактор знает, куда ехать. Каждый из чувства самосохранения, из чувства совести, из чувства стыда, из чувства служебного долга – как считал нужным, так свою позицию и высказал, так себя и повел. Каждый знал, исходя из тех обстоятельств, которые я перечислил, какое ему принять решение. Они же офицеры, хоть и вышестоящие. Они сами приняли решение и сами его озвучили или выполнили. Или им приказали. Я не знаю.
- А твой командарм генерал Шаманов?
- Владимир Анатольевич сам приехал на суд. Вошел, поздоровался.
- Сколько процентов правды в 46 томах твоего уголовного дела?
- Десять.
- Когда тебя арестовали, среди офицеров Объединенной группировки ходили разговоры, что это политическая, - заказная образцово-показательная порка.
- Рано или поздно это должно было начаться.
- Что «это»?
- Наведения конституционного порядка. И в Чечне, и войсках. Там должна была начать работать Конституция России. И каждый, совершивший преступление, должен был нести уголовную ответственность. Можете считать, что это началось с меня.
- Суд над тобой был политизированным?
- Я могу только подтвердить, что говорила сторона обвинения в лице адвокатов потерпевшей. Материалы дела это можно поднять и прочитать в протоколе. Допустим, ныне покойный адвокат Хамзаев, пусть ему земля будет пухом, сказал: мы не позволим перевести процесс над Будановым из политического в уголовный.
- Где это было сказано?
- В Ростове-на-Дону. Он сказал: мы будем судиться и одно Рождество, и второе Рождество, и третье. Он припомнил мне те самые слова, когда перед залпом я сказал: «С Рождеством, ребята!» Он говорил, что это политическое дело, агрессия большого государства против маленькой республики. Будто Чечня не входит в состав Российской Федерации! Он повторял то, что высказывали и ПАСЕ, и ОБСЕ, и т.д. Если депутат Европарламента, не добитый под Сталинградом, присылает из ФРГ адвокату запрос: «Как там дело обстоит с Будановым?» То какой это процесс – политический или уголовный?
- Тебя стали называть «бывшим полковником». Как ты к этому относишься?
- Я не бывший полковник. Я разжалованный полковник. Я рядовой запаса. Бывших офицеров не бывает.
- У твоих адвокатов была возможность «сделать» тебя психически ненормальным и таким образом хотя бы частично оправдать?
- Нет. Такие варианты не обсуждались. И это тоже отражено в материалах уголовного дела. В частности, в протоколе судебного разбирательства. Я неоднократно просил оставить мою психику в покое. Я говорил: «Дайте мне срок, который положен по закону, и я пойду отбывать наказание». Я говорил это на суде.
- И какая реакция суда была?
- «Подсудимый, суд знает, чем ему заниматься». Я говорил в институте Сербского два раза, что не считаю себя ни душевно больным, ни с отклонениями…
- А зачем ты это говорил? Были сомнения в твоей адекватности?
- Ну, если я нахожусь в институте Сербского. Меня же туда откомандировал суд.
- Какая была в этом необходимость?
- Они не поверили областной судебно-психиатрической экспертизе, поставили под сомнение мою адекватность и отправили меня первый раз в институт Сербского в 2001 году. Потом – на повторную.
- Сколько ты этих экспертиз пережил?
- Три стационарных и три амбулаторных.
- Чем они отличаются?
- Стационарная – ты находишься в медицинском психиатрическом учреждении, и в течение месяца-двух за тобой наблюдают, тестируют и тому подобное.
- Ты лежал среди вольтанутых людей?
- Да.
- Что там за фрукты попадались? Наполеоны были?
- Наполеонов не видал, а вот великих художников приходилось видеть. Они рисовали пейзажи. Везде, где было можно, включая туалеты. Рисовали чем придется. Включая фекалии.
- Судьба поступила с тобой как режиссер-злодей. Она затолкала тебя в колонию на территории Ульяновской области, губернатором которой был твой бывший командарм генерал Шаманов? Это как-то сказалось на условиях содержания, на твоем настроении, на отношении к тебе?
- Нет. Это меня, скажем, даже немножко напрягало, потому что все в тех же средствах массовой информации было прописано, что чуть ли на берег реки Волги я выезжаю по субботам-воскресеньям. Кушаю мясо, запиваю водкой. Это говорилось в прессе областного значения, а потом и в Интернете.
- Как ты об этом узнал? Тебе кто-то докладывал? Писал?
- Мне уже давно никто и ничего не докладывает и слава те, Господи!
- А откуда ты обо всем этом узнал?
- В исправительные учреждения поступает периодическая печать. Ее выписывают в большом количестве. Каталог лежит. Можно любое издание выписать. За исключением эротического содержания.
- И «Комсомольская правда» была?
- В изобилии. Я в ней и твои статьи читал.
- Как называлось твое заведение?
- Исправительная колония 78/3 города Димитровграда Ульяновской области.
- Ты отсидел 8 лет и 10 месяцев. В камере-одиночке?
- 3 года и 8 месяцев я находился в Ростове. Из них 10 месяцев, последние, я находился в одиночной камере. Когда меня перевезли в Димитровград, я жил в помещении типа казармы. Осужденные называют их бараками. Но администрация запрещает их так называть. Обычная казарма на два этажа, на 100-120 человек. Двухъярусные койки. Умывальник. Туалет. Обычное учреждение, только за большим-большим количеством колючей проволоки. И живут там, спят на матрасах, простынях, с одеялками, с подушками. Носят белье в баню стирать, сами в баню ходят мыться.
- Цивилизованно. У тебя приятное впечатление осталось, я вижу.
- Оно не то, чтобы приятное. Зачем я буду перевирать то, чего нет. Если бы там был бардак, я бы сказал, да, там бардак. Вши прыгают, крысы бегают. Ничего этого я не видел. Если вот по мне вши с клопами прыгали в следственном изоляторе возле Ростова, то они прыгали. Это было.
- Когда ты пришел в общежитие – тебя узнали?
- Да. Конечно.
- Были попытки узнать что-то у тебя, расспросить?
- Мы просто с ними договорились, что у них свой вещмешок, то бишь, срок, а у меня свой. Никаких разговоров.
- Так принято.
- В порядочных организациях – да.
- А в своей порядочной организации ты военных встречал?
- Встречал.
- За что они сидели?
- Все с той же контртеррористической операции заезды. Или после нее, когда демобилизовались. Психика-то не в порядке.
- А те, кто с контртеррористической операции, они по каким делам проходили?
- По разным. В основном 105-я УК.
- Это что такое?
- Убийство.
- Много таких было?
- Очень. Если считать по количеству на один квадратный метр. Главным образом, те, кто прошел «горячие точки».
- У тебя было 5 попыток попасть под условно-досрочное освобождение – УДО.
- Да. Пятая срослась.
- Кто инициировал их?
- Я. На основе закона. Положено отсидеть по моей статье 2/3 срока. 7 лет. Для этого надо было положительно характеризоваться, выполнить кое-какие условия. Например, указать, где проживать будешь, работать где будешь? Я предоставлял справки, что жилплощадью обеспечен, на работу меня возьмут. Характеризуюсь положительно.
- Но 4 раза тебе отказали. Почему?
- Там в определениях разное было. Недостаточно времени, то, сё. Хотя не я устанавливал закон.
- Чем ты занимался в Димитровграде?
- Я был дневальным по спортивном комплексу «Русь».
- Что входило в твои обязанности?
- Дне-валь-ным. А не директором, не заведующим, как писали в некоторых СМИ, не начальником спортзала. Начальник бани только бывает. Обыкновенным дневальным, за что получал заработную плату. Поначалу 300 рублей, потом 500.
- А что входило в твои обязанности?
- Спортзал открыть в 7 утра, спортзал закрыть в 21.00. В спортзале должно работать все оборудование, инвентарь – находиться в исправном состоянии, внутренний порядок должен соответствовать требованиям и нормативам.
- Ты в колонии от кого получал письма?
- От родных, от сослуживцев, от друзей, от товарищей, просто от хороших людей из России. А еще ко мне друзья приезжали, в том числе и сослуживцы.
- В каком они были звании?
- Подполковники, полковники. Генералы.
- В газетах я читал, что тебя ни разу не проведала жена.
- Вот поэтому мне и не хочется встречаться с журналистами. Но по поводу жены тебе отвечу. Все 8 лет и 10 месяцев в неволе, плюс полгода контртеррористической операции, в общей сложности 9 с половиной лет, и плюс 24 года совместной жизни – преданней и роднее человека, чем Светлана, у меня в жизни не было.
- Юра, одни считают тебя настоящим офицером, ставшим жертвой обстоятельств. Другие – преступником. Кем ты себя считаешь?
- До преступления я считал себя офицером русской армии.
- Российской.
- Нет, Русской армии. А после – я стал преступником. Теперь таковым я себя уже не считаю. И суд не считает, поскольку условно-досрочно освободил. Значит, он считает, что я встал на путь исправления. Значит, я ушел с преступной дороги в сторону ровной, спокойной и тихой жизни.
- У тебя в местах лишения свободы благодарности, поощрения были?
- За 8 лет 10 месяцев 25 штук.
- В какой форме?
- Начиная от благодарности и заканчивая дополнительным длительным свиданием, что очень немаловажно в моих условиях, потому что жена с семьей ко мне всегда приезжали.
- Дополнительные длительные свидания – это что?
- Мне положено было, ввиду того, что я стоял на облегченных условиях содержания, каждые 3 месяца длительные свидания с моими родными. Это три дня. В специально оборудованном месте, в общежитии. На территории колонии. А ввиду того, что мне дополнительное длительное свидание было как поощрение, я мог ходить через 2 с половиной месяца. Через 2 месяца и 28 дней, а не ровно через 90. Вот для этого оно было и нужно.
- Ты не боишься сегодня за свою жизнь, за семью?
- Насколько я понял из жизненного опыта, вроде кавказские народности считают себя воинами. Хотя некоторые тамошние граждане упрекали меня в том, что я «воевал с женщиной». Будто женщина не может быть воином. Так вот, если они воины, то воевать они будут со мной. А не с моей семьей. Исходя из этого, я не боюсь за свою семью. А все, что касается себя, боюсь или не боюсь – пусть это останется на моей совести.
- Чем ты намерен заниматься сейчас?
- Сторожем пойду в колхоз, если возьмут. По приговору суда мне после окончания срока 3 года не положено занимать любую государственную должность. Например, в колхозе есть 3 трактора и 2 машины, меня может председатель взять механиком гаража. Но он меня не может взять, потому что мне еще 3 года запрещено это делать.
- До какого года?
- До 2013-го. Вот это и есть волчий билет. А тут еще кризис.
- Прими мои соболезнования в связи недавней смертью отца. Отчего папа умер?
- Папе два года назад был поставлен диагноз рак легкого. И все эти годы он меня ждал. И дождался. Перед тем, как умереть, он сказал маме: «Теперь я могу спокойно умереть».
- Почему он так сказал?
- Потому что мой грех он так же нес, как и мама несет, как вся моя семья. Ему было больно и стыдно. Мне от его боли и стыда еще больнее и стыднее.
- Тебя упрекают в том, что ты до сих пор не попросил прощения у семьи Кунгаевой.
- Как это я не просил прощения? Пять раз, подавая ходатайство об условно-досрочном освобождении, указывал, что вину свою признаю полностью, готов загладить, если это возможно, перед потерпевшими. Ну, как это я не прошу прощения? Я в этой даже бумаге писал! И со страниц «Комсомолки» уже просил. Я раскаялся! Я писал, что виноват. Без этого ходатайства помилование просто не проходит. Там есть определенные каноны, если кто не знает, пусть почитает умную книжку, называется «Уголовно-процессуальный кодекс». Да и как я вживую могу попросить прощения, если человек находится в Норвегии?
- Ты имеешь в виду родителей Кунгаевой?
- Конечно.
- А там отец или вся семья находится?
- Вся семья. Вот у меня есть сейчас возможность еще раз просить прощения у них! А что, - они меня простят? Они меня никогда в жизни не простят! И будут правы. Но я прошу прощения у них.
- Почему они будут правы?
- Невозможно такое простить. Ни забыть, ни простить.
- Ты слышал об уголовных делах Ульмана, Арачеева…
- Да.
- Эти парни – жертвы войны или правосудия?
- Насколько я знаю, капитан Ульман тоже прибыл из Сибирского военного округа. Я думаю, что ему никак не хотелось за 7000 километров приезжать, чтоб стать убийцей. И попадать на 18 лет, которые ему суд определил. Наверное, он жертва войны. И правосудия. Я еще раз говорю. Утверждаю это! Бывают приказы умные и неумные. Бывают распоряжения хорошие и нехорошие. Бывают устные команды правильные или неправильные. Но это все – в мирной жизни! Там можно отделаться выговором! Или служебным несоответствием. Или штрафом. Или, в конце концов, увольнением! А в армии, и тем более, на войне, все совершенно по-другому!
- Что конкретно ты имеешь в виду?
- А то, что есть приказ, который надо выполнить, а не обсуждать, правильный он или неправильный. Вот и Аракчеев с Ульманов – жертвы одной и той же ситуации. Эти люди выполняли приказ. Но они же не сами туда поехали! И, поверьте мне на слово, вот эта психология «как бы чего не вышло» - она губила многих наших солдат и офицеров. И вторая: «А, мать, его за ногу! Семь раз не умирать!» Надо организовывать вещи. И отвечать за своих людей, в том числе, подчиненных. А если вещь не организована, и никто не хочет нести ответственность... Поэтому получается: распоряжения красивые приходят сверху, а выполнять их никто не хочет. Потому что боятся. Боятся уголовной ответственности, боятся служебного расследования. Боятся увольнения, штрафов.
- Как ты думаешь, на войне есть справедливость?
- Война – это зачастую преступление с двух сторон. Слава Богу, ее уже нет. Может, надо уже забыть кровь и простить друг другу все, что было. Тем более, войны в Чечне уже нет, жизнь налаживается.
- Как ты думаешь, должен наступить момент прощения между русскими солдатами, офицерами и чеченцами. Сейчас. Тем более, речь идет об окончании ... операции.
- Конечно, такое прощение должно быть. Но оно должно быть обоюдным. Война закончилась. Давайте жить по-людски. А то получается примирение с одной стороны. Там помирились, но здесь не сказали, что они с нами помирились.
- Вот ты, я вижу, раскаялся. А там, в офицерской будановской душе, в глубине ее остался какой-то остров твоей собственной правоты? Та крепость, которая, несмотря на все, никем не взята?
- Я белый флаг никогда не выбрасывал, во-первых. Я никогда не сдавался. Даже в местах лишения свободы, где положено поднимать руки при обыске. Я и там ни разу их не поднимал.
- А как на это реагировали?..
- Наказывали.
- Как? Лишним нарядом?
- Нет. Там нет нарядов. Там есть штрафной изолятор.
- Тебя наказывали изолятором?
- Ноу коммент. Неважно это.
- А на войне есть правда?
- Правда у каждого своя. Моя правда – в том, что я не сам туда поехал. А ведь не секрет, что с первой войны бежали. Бежали солдаты, офицеры, прапорщики – все бежали. Не ехали туда. Увольнялись. Без пенсии (это было наказанием). А у меня и моих подчиненных, когда приказали на День танкиста, 14 сентября грузить полк и двигаться на Чечню, и мысли не было отбояриться. И представьте себе, из 1526 человек было всего лишь 2 отказника! Это тебе о моих людях что-то говорит?! Один из отказников, майор сказал мне: «Товарищ полковник, я свое уже отвоевал». Он был уже и в Афгане, и в «первой» чеченской войне. Он сказал, что не хочет в эту грязь. Тем более, трое детей. А второй был прапорщик, он родился и вырос в Чечне. Он говорил: «Товарищ полковник, я просто не смогу. Вы же тоже где-то родились. И представьте, вам дадут команду туда ехать воевать!» Я его понял, я сказал: «Не вопрос!»
- Вот ты упорно повторяешь: «Я не сам туда поехал, меня туда послали». Да послали. Но разве это как-то оправдывает твое преступление?
- Нет. Я так не считаю. И не ищу оправданий. Мое главное дело – выполнить приказ. Я его выполнил. Потом я совершил преступление. Понес наказание. У меня было время осмыслить все это: и выполнение приказа, и преступление. Я осмыслил. По моей правде люди не должны друг друга убивать.
- Скажи, а была необходимость совершать преступление?
- Нет. Необходимости не было.
- Тогда что тебя заставило?
- Да ничего меня не заставляло. Я все сам, только сам решал.
- Но тогда, что это было? Крыша поехала? Война довела?
- Если бы я точно знал ответ на этот вопрос, я бы не был в той ситуации 9 лет назад.
- Что, в тот день у тебя погибло много офицеров или солдат?
- Нет. Они у меня раньше погибли. С 15-го по 20-е января 2000-го года. За 2 месяца до этого дела. 18 человек в один день!!! То был самый черный день в моей жизни.
- Почему случились такие большие жертвы?
- Потому что бой шел 8 часов, и противостояли мы порядка 250 человекам.
- А сколько с твоей стороны было?
- На высоте моих было 40 человек.
- Ты не чувствуешь своей командирской вины, что плохо была устроена оборона?
- Когда гибнут солдаты, разве командир не чувствует вины? Это не вина – это горе. Тут дело в том, что основное огневое воздействие на моих бойцов велось со стороны снайперов. Мы потом осматривали и убитых, и пленных этих снайперов, все они все были экипированы в американскую форму. Зимний вариант «Аляска».
- Среди снайперов кто был?
- Женщины и мужчины. Чеченцы. Были и иностранцы.
- Ты с ними разговаривал глаза в глаза?
- Конечно.
- Что они говорили?
- Говорили: «А мы тут бабочек ловим». Это в январе.
- Набоковщина какая-то…
- А что они могли сказать? То какого-то редкого козла ищут, горного. Экспедиция. То бабочек собирают. Кто что.
- А оружие было при них?
- Не, они его в сторонку отбрасывали.
- Их брали твои люди?
- Так точно. Самые большие потери от снайперов у нас были 15 января. Снайперские попадания почти все в глаз. В голову, в пах.
- И что у тебя тогда не было чувства хорошего русского озверения?
- Такое чувство хорошо, когда колбасу ешь. Чтобы не обогнали.
- Ты будешь просить, чтобы тебе вернули звания и награды?
- Нет.
- Почему?
- Повторяю: за совершенное деяние нужно нести ответственность.
- Когда тебя выпустили, это вызвало лютое негодование у пострадавшей стороны. Как ты к этому относишься?
- Негодовать надо было в зале судебного заседания. Не я ж себе срок нарезал. Сколько мне дали, столько я и нес наказание. Не я же написал уголовно-процессуальный кодекс. И там сносок нет, что Буданову запретить УДО. Там оно существует для всех.
- Ты сейчас безработный. На что существуешь?
- Правильный вопрос. Именно существую. За счет того, что работает моя жена.
- Сколько она получает?
- С учетом того, что нас четверо, можно считать, что живем ниже прожиточного минимума.
- У чеченцев не отменен неписанный закон кровной мести. Ты думаешь об этом?
- Нет.
- Ты живешь, веря, что все будет хорошо?
- Да, кровную месть никто еще у них не отменял. Меня еще на войне приговорили к смерти. Но, слава Богу, я еще жив.
- Сейчас некоторые правозащитники в Чечне и Москве «поднимают» уголовные дела об убитых во время второй войны и приписывают тебе другие преступления.
- Я с таким же успехом выдвину встречный иск об убитых, замученных, казненных, задушенных, закопанных, сожженных в Чечне русских солдатах и офицерах. Вот тогда и поговорим.
- Тебя часто упрекают в том, что ты потерял офицерскую честь…
- Я никому не советую трогать мою офицерскую честь. Не вы мне ее прививали, не вам и судить. Если кто-то считает, что уничтожение коварного противника на поле боя является бесчестьем, то это его дело».
|
Скажи по-русски! 
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Комментарии
2009-09-0308:02:45
За то, такие как ты, как Политковская (гореть ей в аду!), Богуславская и прочая "правозащитная" мразь, легко подбирали слова-дифирамбы таким подонкам, как Басаев, Хаттаб, Гелаев и пр. Да, Буданов - ЛИЧНОСТЬ! И если бы в армии таких офицеров было большинство, то никогда бы не распался СССР, и уж точно, представители сионизма чётко знали бы своё место, с которого можно тявкать только на своих нарушителей торы, а не на Героев России.
2009-04-1919:19:16 Это все к чему? Очередная дань русофобам? Про потери русских - это что? Доказательство "вины" Буданова? Это он войну развязал?
Политковскую на кой приплёл? Этого гундежа не хватало. И хватит передергивать факты! Девушку… зверски… Не девушку, а снайпершу. Короче. Сюда смотреть:
http://www.russia-talk.com/rf/jailed.htm
http://www.infox.ru/accident/crime/2008/12/10/chernye%20yastreby.phtml
http://www.russoc.by.ru/index.htm
http://www.russia-talk.com/
Если мозг на место не встанет, лучше сюда больше не пишите. Достал русофоб.
2009-04-1903:20:50 Буданов не с Луны свалился. Тем сложнее, считаю, наше положение.
См. http://www.krotov.info/ за 18 апреля 2009 г
" … . Великий четверг… Великая пятница… Благостно-умилённое чтение "Двенадцати евангелий"…
А ведь Евангелие не про благостность, а про позор. Жесть, говоря современным языком. Поэтому помещаю сюда и именно сегодня…
Леонид Рабичев (р. 1923) лишь спустя полвека после войны рассказал о том, о чём другие фронтовики предпочитали молчать – о событиях начала 1945 года. Рабичев в то время был в Восточной Пруссии. Эта часть очерка «Война всё спишет» («Знамя» 2005, №2) должна входить в любой учебник истории России – для русских. Это то, о чём не решился рассказать мне мой отец Гавриил Кротов, бывший в то же самое время в Восточной Пруссии старшиной взвода автоматчиков. Правда, мой отец и не дожил до возраста Рабичева. Самое страшное - и Рабичев точно это выделил - что этот грех нельзя списать "все так делают". Так было не всюду, не все так делали. … ".
2009-04-1902:53:02 И сколько ещё сыновей потеряют русские семьи после таких "подвигов"? И за что? За продаваемую компанией Кадырова на млрд. $ чеченскую нефть? И почем, господа, вы цените головы наших русских детей?
http://www.novayagazeta.ru/data/2002/46/10.html
"…. 26 марта 2000 года он похитил из чеченского селения Танги-Чу 18-летнюю девушку, зверски задушил ее в своей штабной палатке и с 27 марта того же года находится под стражей.
Однако, каким бы оно ни вышло, от содержания последнего слова этого господина уже почти ничего не зависит в исходе судебного спектакля, вошедшего в новейшую российскую историю как «дело Буданова».
… . Что все это значит? Для нас? Для вас? Для всех? И сколько стоит радость сторонников полковника Буданова и его товарищей по оружию, которые уже сегодня празднуют победу и готовят «отмазанному» танкисту красивую шумную встречу у тюремных ворот? Несчастные…
Цена этой «победы» — ноль.
… ."
Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
2009-04-1705:54:11 У этого святоши из кармана - глядите! - сребреник торчит. И на лбу штемпель: "Оплачено".
В целом Ваш довод ничтожен. Судя по диалогу ведущего и звонящих, слишком разрослась5-я колонна в России. А Вы и впрямь из ее рядов, да-а? Скажите честно: за что Вы так русских ненавидите?
2009-04-1705:12:59 www.grani.ru - вот тут, Александр, порядочным людям вообще делать нечего. Прежде чем подобные аргументы приводить, смотреть надо, что читаете (состав редакции, политика сайта и пр.) А политика его махрово русофобская. Их там от слова "русский" корежит, как упырей от Солнца. Т.е. это те самые правозаЩИТнички , которые самого чёрта святым объявят из ненависти к России.
Кстати, возможно, Вы - один из них…
2009-04-1623:42:19 "Вот и помолчите, коль по-русски плохо говорите".
Хорошо. Других послушаем, если слух не утрачен полностью.
Например:
http://www.krotov.info/yakov/3_vera/3_radio/20081227.htm
http://www.grani.ru/Events/Crime/m.118440.html
2009-04-1503:10:40 да… сильно…
2009-04-1502:30:06 Вот и помолчите, коль по-русски плохо говорите.
2009-04-1423:23:31 В богатом русском языке трудно подобрать печатные слова для этой … личности.